« a woman's life is nine parts mess to one part magic »
-  -  -
CERSEI LANNISTER
СЕРСЕЯ ЛАННИСТЕР, 36

Elizabeth Debicki

МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: Дорн, Солнечное Копьё;
ВЕРА: Семеро;
ПОЛОЖЕНИЕ: дочь Тайвина Ланнистера, жена принца Оберина Мартелла и дама при дворе Дорна;
ЛОЯЛЬНОСТЬ: дому Ланнистеров себе, и своим детям. Формально лояльна Мартеллам;
БЛИЖАЙШИЕ РОДСТВЕННИКИ:
Ливен, Морган и Мерия Мартелл  – дети
Оберин Мартелл  – муж
Джейме и Тирион Ланнистеры – братья
Тайвин Ланнистер – отец
Тибальд, Джоан и Тайвальд Ланнистеры – племянники
-  -  -

• Детство и большая часть жизни Серсеи прошли среди прохладных каменных залов, богатых алых с золотым гобеленов и солнечных бликов на таких же золотых панцирях. Дочь Тайвина Ланнистера, она росла среди роскоши и людей, готовых исполнить любое её желание. Любые капризы и шалости сходили с рук. С самых малых лет ей рассказывали о достоинстве, долге и величии рода.

• В детстве она грезила Рейгаром Таргариеном. Он казался ей идеальным принцем из сказок, а себя она представляла его верной супругой. Красивой почтенной королевой и матерью милых белокурых детей. Однако судьба распорядилась иначе. Безумный король мертв, Рейгар взошёл на престол как и полагалось. Брат-близнец Джейме правит утесом Кастерли и женат по любви. Тирион отправлен на север в виде доверенного лица короны. Серсею же отдали в жены Оберину Мартеллу сразу после восстания, чтобы скрепить два дома и два континента союзом. Она не выбирала этот брак и не собиралась любить человека, которого ей назначили в мужья. С самого начала это была политическая формальность ради "единства и мира, несущего  процветание".  Оба они научились терпеть друг друга, не ожидая ни верности, ни нежности. Оберин продолжил вести привычную жизнь, не ограничивая себя в любовных связях, а Серсее оставалось делать вид, что происходящее её не касается. Оберин не был монстром. Обаятельный, красивый, умный. Равный. Иногда они могли вести приятную беседу, иногда обменивались колкостями, иногда неделями почти не пересекались.

• Из всех людей на свете Серсея всегда была ближе всего к Джейме. Одна кровь и одно лицо, отражённое в двух разных телах. Время шло, и брат обрастал славой и подвигами. Серсея любила его, но его счастье причиняло ей боль. В нём было слишком много того, чего она сама никогда не имела: свободы, признания и права самостоятельно вершить свою судьбу.

• Первые годы в Дорне оказались тяжелее, чем она могла предположить. Всё для неё в нём было слишком. Навязчивые, давящие запахи пряностей, нагретых камней, масел и пота. Улицы, наполненные голосами торговцев и непривычной музыкой. Всё казалось Серсее слишком ярким, слишком открытым, лишённым той суровой сдержанности, которую она привыкла считать признаком благородства. Отдельным испытанием стало дорнийское солнце. Чтобы не покрыться волдырями и не слечь от жаркого изнеможения, необходимым стало заматываться в шелка и мазаться жирной белой мазью.

• Жара, чужие лица, незнакомые обычаи и постоянное напоминание о том, что она находится далеко от дома, постепенно лишали её терпения. На людях Серсея держалась безупречно, не позволяя никому усомниться в достоинстве Ланнистеров. Она знала, как вести себя с дорнийскими лордами, как разговаривать на званых ужинах, умела появляться в нужном месте и делать нужное выражение лица, знала какие слова лучше оставить невысказанными. Но за закрытыми дверями нередко давала волю гневу. Она могла плеснуть кому-то вином в лицо или опрокинуть стол в собственных покоях в порыве гнева. Всё было ненавистно. Другая еда, другое вино, чужие люди вокруг и необходимость просить о самых обыкновенных вещах, как выход на улицу.

• Рождение первого сына не принесло ей ожидаемого счастья. Серсея с трудом заставляла себя вставать с постели, подолгу смотрела в пустоту и почти перестала заботиться о собственной внешности. Младенца приносили ей слуги, они же помогали ухаживать за ним, пока она механически исполняла то, что считала необходимым. Схожесть сына с Оберином причиняло ей особую боль. Маленький Ливен был живым напоминанием о браке, которого она никогда не желала. В одни дни она смотрела на него с обидой, в другие не испытывала ничего вовсе.

• Но стоило сыну подрасти, научиться ходить и проявлять характер, как Серсея понемногу начала возвращаться к жизни. Он перестал быть бесконечным клубком дискомфорта и криков, и стал маленьким человеком, которого можно было учить, и чьи поступки стали вызывать искреннее любопытство. Серсея вспомнила собственные детские мечты о семье и впервые за долгое время захотела хотя бы в чём-то соответствовать им. Она вновь уделяла внимание волосам и коже, подолгу выбирала платья, подбирала украшения и духи и масла. В её облике снова появлялась та безупречность, которой она всегда гордилась. В сопровождении слуг и охраны она посещала сады, базары, другие владения и другие города. И всё чаще знакомые корабли с красно-золотой мачтой везли товары специально для неё.

• С рождением следующих детей Серсея не превратилась в образцовую мать, но нашла в детях то, чего ей недоставало в собственной жизни: возможность влиять на чьё-то будущее. Она стремилась воспитывать их в западных традициях, рассказывала о великих домах Вестероса и следила за тем, чтобы их обучали люди, прибывшие с родины. Ей было важно, чтобы дети знали, к какому роду принадлежат, хоть тысячи раз она думала о том, как ей не хватает отца в такие моменты.

• Пятнадцать лет в Дорне научили Серсею постоянно находить маленькие радости в своём положении и приспосабливаться, чтобы не потерять рассудок и сохранять лицо. Она превратила свою часть замка в подобие Утёса Кастерли — с Запада прибывали мебель, ковры, ткани, платья, духи и вина, к которым она привыкла с детства.

• Постепенно вокруг неё сформировался круг людей, готовых сообщать новости из всего Вестероса, и передавать слухи. Торговцы, мореплаватели, слуги и простолюдины, которые передавали ей настроения знати, конфликты и происходящее за пределами замка и моря. Серсея умела быть щедрой, как и все Ланнистеры, и холодной, когда кто-то забывал своё место. Она не всегда могла ответить на оскорбление немедленно, но никогда не забывала его и предпочитала дожидаться подходящего случая.

• Все 15 лет Серсея активно вела переписку с семьей. Особенно важны для неё были письма Джейме. Она интересовалась семейными делами, расспрашивала о происходящем на Западе и старалась не терять связи с семьей. Однако о собственных трудностях говорила мало. Серсея не желала, чтобы родные считали её несчастной или сломленной, и предпочитала рассказывать о детях, приёмах и обустройстве дома. Ей было проще представить свою жизнь благополучной, чем признаться, что за пятнадцать лет она так и не научилась чувствовать себя на своём месте. В Дорне едва ли с кем-то, кроме своих детей, она стала по-настоящему близка. Гордая и требовательна, она плохо переносит любую зависимость, неохотно признаёт чужие достоинства и склонна искать скрытый расчёт в любой доброжелательности. Ей нужно всегда чувствовать, что всё в другом человеке находится под её контролем. Впрочем, Серсея никогда не умела дружить.

• Серсея могла сколько угодно презирать младшего брата, но не могла не замечать, что даже ему досталось больше свободы, чем ей. Эта несправедливость казалась ей почти личным оскорблением. Не меньше раздражало её и положение женщин, рожденных в Дорне. Местная женщина здесь могла наследовать владения и самостоятельно распоряжаться собственной судьбой, не ограничиваясь ролью жены и матери.

• Даже привычные развлечения перестали приносить ей удовольствие. На приёмах, между улочек базаров, в длинных поездках и в бесконечных разговорах — везде её преследует скука и пресыщение. Ничего не избавляет от ощущения, что жизнь бесследно проходит мимо. Серсея способна наслаждаться роскошью в один день и всё же ненавидеть собственное существование в другой.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО: -
ОЗНАКОМЛЕНИЕ С КАНОНОМ: сериал, первые две книги и читаю дальше, энциклопедия
О БУДУЩЕМ: -