– Это было в день, когда был убит Безумный Эйрис. Помните, там было восстание Роберта Баратеона, вашего друга? – Слово друг в исполнении Пса прозвучало с лёгким, но заметным нажимом. Они тут все прекрасно помнили и Роберта, и восстание, и результат. – Я с армией Ланнистеров в тот день брал Королевскую Гавань. Ворота нам открыли, но внутри ещё оставались солдаты, верные Эйрису, и пришлось устроить резню. Не знаю, скольких я тогда убил, но в один миг, уже изрядно утомлённый, я налетел на группу алхимиков. Эти ублюдки тащили телегу, гружённую горшками с диким огнём, намереваясь заложить их в узкие переулки, чтобы поджечь весь квартал и сжечь нашу армию вместе с доброй сотней домов. Пришлось мне изрядно потрудиться. Одного из алхимиков я вспорол мечом от горла до паха, и он брызнул, как переспевший персик, облив меня. Это потом я узнал, что алхимики в ту пору пили и делали себе клизмы из охлаждённого дикого огня и прочей дряни. Говно его и моча воспламенились на воздухе, и я изрядно обгорел. Досадно, ведь я был сказочно красив до этого.</p>
The Curse of the Fold
Брандон & Сандор & Санса

лучший пост от Эндрю
Неужели ему не послышалось? Роберт Баратеон только что предложил ему стать своим оруженосцем? Кровь мгновенно отхлынула от лица мальчишки, а сердце так сильно заколотилось в груди, что, казалось, его стук сейчас услышит весь замок. Несколькими торопливыми шагами Эндрю снова оказался у кровати и, не зная, что еще можно сделать, поспешно опустился на одно колено.

- Это... это такая честь... обещаю… нет, клянусь! Клянусь служить вам верно, милорд! Клянусь исполнять ваши поручения без ропота, хранить ваши тайны, заботиться о вашем оружии и вашем коне, следовать за вами в мире и на войне, и не покидать вас, пока вы сами не освободите меня от этой службы... милорд?.. – но милорд, видимо, уже спал.

Несколько мгновений юный Тарт просто смотрел на него, а затем на его лице медленно расплылась такая широкая улыбка, что заболели щеки. Это же именно то, о чем он мечтал! Ах, как удивятся завтра родные, когда узнают такую новость! Вскочив на ноги, мальчик тихонько подошел к окну и осторожно распахнул ставни.

- Спокойной ночи, милорд... сир, - почти шепотом произнес он. - Я вернусь завтра.

о вольности

Головокружение и тошнота такие сильные, что Серсее на мгновение кажется, что она или лишится чувств, или распрощается с завтраком. Ее придворные дамы стоят чуть поодаль, не касаясь госпожи, но едва она пошатывается, вновь бросаются к ней и хватают под руки, помогая устоять, - Проклятые горы, - шелестит женщина, вот уж которые сутки страдая равно от недостатка воздуха – и дело было отнюдь не в туго затянутом корсете платья! – а вместе с тем от тошноты, головокружения, дурного сна и потери аппетита. Старая травница, которую держали в свите из жалости, бормотала что-то о том, что принцесса, не иначе как в положении, а именно потому чувствует себя настолько дурно, но Серсея даже думать о таком не хотела и все грешила на высоту, на проклятый климат и на то, что они вообще выбрали Костяной Путь, потому что он, якобы, должен был легче перенестись леди, ведь проходил неподалеку от моря.
- Завтра доберемся до замка Вилей и сможем задержаться в нем, госпожа, чтобы вы могли отдохнуть, - встревоженно произносит одна из молоденьких фрейлин, подает женщине мех с вином, но та поднимает вверх раскрытую ладонь, давая понять, что ничего не желает, а уже через несколько минут возвращается в карету. Уставшие от продолжительных остановок воины молчат, тем паче о том, что такие остановки на Костяном пути чреваты последствиями. Во-первых, их никто не спрашивает, а во-вторых, Серсея и без них знает, что Принцев Перевал был бы безопаснее, но для целей из поездки – дольше.
красные горы - черный день
Серсея & Ральф

лучший пост от Русе
русе болтон не выносил праздников. любое торжество, будь то день рождения знатного лорда или скорбная годовщина чьей-либо кончины, вызывало у него лишь глухое раздражение. поэтому лорд предпочитал отсиживаться в своём мрачном замке, вдали от шумных пиров и лицемерных лизоблюдов. он коротал дни в одиночестве, и это его вполне устраивало. работы всегда хватало с избытком, пусть никто не смеет думать, будто лорд с севера прохлаждается без дела или гоняет собак на псарне вместо того, чтобы заниматься делами. всё обстояло иначе: каждый мелкий крестьянин, каждый слуга в замке и каждый воин из личной армии болтона знали - лорд постоянно занят, его время расписано по минутам, и праздная болтовня не для него. однако, если уж сравнивать, свадьбы он ненавидел даже больше, чем любые другие торжества.

- не забывай про блок, домерик. следи за выпадом противника и ищи его слабые места, - разносился по внутреннему двору его низкий, властный бас. лорд внимательно наблюдал за поединком между своим законным наследником и бастардом рамси. он видел, как старший сын уступает в силе и напоре, как рамси буквально давит на него своей агрессией, и пытался подсказать мальчишке хоть какое-то решение. при каждом удачном "уколе" бастарда русе недовольно цокал языком и требовал начать схватку заново, вновь и вновь пока до мальчишки не дойдет: нельзя отводить взгляд от рамси, нельзя показывать ему слабость. бастард опасен, как голодный волк, и стоит лишь на миг расслабиться- он вцепится в горло.
за нас, за сук

Кровь? Боги, какая мелочь!

Линесса уже прикрыла глаза, ожидая своего первого Настоящего Поцелуя. Его взгляд стал вдруг обещать так много, что она совсем забылась. Все вдруг перестало иметь значение: эта расщелина, так некстати оказавшаяся у нее под ногами, этот неудачный день, неудачный брак… И даже то, что они, возможно, никогда не выберутся из этой передряги. Больше всего ей хотелось поймать его за руку и задать всего один вопрос. Никому из них не нравилась Долина, никто из них не выбирал ее конечной точкой путешествия, глядя на бесконечную мейстерскую карту. Никто из них не выбирал того пути, что ждал впереди, заботливо проложенный сотнями поколений предшественников.

Может, не нужно возвращаться?

So We Beat On, Boats Against the Current // 288г от З.Э.
Линесса & Лукас

лучший пост от Десмеры

Десмера обнаружила, что с прибытием в Харренхолл её стала одолевать тревога столь сильная, что начинали трястись пальцы. И это ещё до того, как она вспоминала все истории и легенды, связанные с этим местом. Обычно у неё не проявлялась склонность верить выдумкам, но в некоторых местах что-то потустороннее висело в воздухе, ощущалось кожей и сама душа в трепете сжималась, сворачивалась внутри.

Только когда видишь высокие чёрные башни и стены, которые кажутся обманчиво близкими, невольно хочется ахнуть. Все дети знают истории о Харрене Чёрном, который построил эту громадину, все знают о том, что он сгинул в драконьем пламени, а двор замка залило лавой из оплавленного камня. Но Десмеру всегда занимало больше не это обыденное для Семи Королевств событие — спалённые драконом люди и постройки, — а всё, что происходило там потом. Мало ли мест, где много людей умерло ужасной смертью? Так почему Харренхолл стоит как зияющая рана, насылая что-то столь древнее, что мало кто мог это осознать, а уж тем более властвовать над подобным?

Муза, воспой дурака... // конец 3 луны 302г.